[an error occurred while processing the directive]

По трамвайным рельсам

«Эту песню не задушишь не убьешь…» Расцвет нашей рок музыки, как известно, пришелся на 80-е годы. Под «апрельским ветром перемен» по всей стране открывались рок клубы проводились фестивали, семинары, рок обсуждали на «высших инстанциях» и т. д. Атмосфера всей этой рок-деятельности приобрела оттенок разрешенности, хотя гонения за рок-музыку все равно продолжались, порой – самые дичайшие. Привкус запрета, так притягивавший к року и скрашивавший его убогость как музыки, понемногу сходил на нет, – естественно, что постепенно рок становился чем-то модным, в ряде случаев прокоммерческим, рассчитанным на массы. Казалось, рок-н-ролл превращается в мутное болото, чтобы всколыхнуть его, требовалось одно – вернуться назад вспомнить, как и с чего все начиналось. Людей, делавших это, было немного, но они были. В Новосибирске – Яна Дягилева. Первые ее песни появились года с 86-го. «Порой Умирают Боги», «Нарисовали Икону», «Пропустите В Мир»* и др. Для песен той поры прежде всего характерна была предельная янкина открытость, искренность, полнейшее отсутствие какой-либо наигранности. Нарисовали икону – и под дождем забыли,
Очи святой мадонны струи воды размыли,
Краска слезой струилась, – то небеса рыдали,
Люди под кровом укрылись, – люди о том не знали
А небеса сердились, а небеса ругались,
Бурею разразились…
Овцы толпой сбивались
молнии в окна били, ветры срывали крыши,
Псы под дверями выли, метались в амбарах мыши
Жались к подолам дети, а старики крестились,
Падали на колени, на образа молились…
Солнышко утром встало,люди из дома вышли,
Тявкали псы устало, правили люди крыши
А в стороне, у порога клочья холста лежали
Люди забыли бога, люди плечами жали… (1986) В 1987 году на 1 Новосибирском рок-фестивале Яна познакомилась с Егором Летовым – лидером крупно тогда наскандалившей ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ. Это знакомство впоследствии сыграло очень значительную, если не определяющую роль в дальнейшем Янкином пути. Многие видят только хорошее в сотрудничестве Янки и Егора. Все познается в сравнении, посему не удивляйтесь обилию летовского имени в этой статье. Получилось аж, что известность Янка приобрела во многом благодаря Летову, – все ее альбомы выпекались на ГрОбовской кухне, на иногородние концерты Яна выезжала вместе с ГО. В результате большинством аудитории Яна стала восприниматься с непременной привязкой к Егору – «творческой ветвью ГО», а ее группа ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ – лишь как одна из целой обоймы сибирских панк-групп. Саму Яну такое положение дел, видимо, устраивало, – я не случайно упоминал о самых первых ее песнях, – медленно, но верно Янка влезла в тесные границы панк-рока, а ее песни постепенно приобрели не свойственную им ранее агрессию. Участие Летова в музыке ВЕЛИКИХ ОКТЯБРЕЙ давало себя знать: тяжелый, сырой, «фирменный» ГрОбовский звук, кривые, визжащие гитарные ходы. Несомненно, в некоторых случаях это ощутимо помогало в восприятии отдельных моментов: С виду ложь – с гуся кровь, побежит со щеки,
Ни пропить, ни пропеть, ни слепить черепки,
Ни крестов, ни сердец – все злодейская масть,
Убивать хоронить горевать забывать
Поливает дождем первородная мысль,
Размывает дорожки, – гляди, разошлись,
В темноте все в одну, все одно к одному
Не мешает другому лицу все к лицу
Все к лицу подлецу, как родному отцу,
Не рассказывай, батя, и так все пройдет
Чередой дочерей, всем раздеться – лежать,
Убивать хоронить горевать забывать
Побежали глаза по стволам, по рядам,
Покатилось лицо по камням, по следам
Безразмерной дырой, укрывая траву,
Насовсем позабыть – разузнать, да уснуть
Только солнечный свет на просветах пружин,
Переломанный ужас на проломах дверей,
Несгибаемый ужас в изгибах коленей
В поклон до могил деревянным цветам.
(1990) Но все равно сквозь грохот, дым и скрежет пробивалось то чистое и ясное, не укладываемое ни в какие музыкальные определения, что, собственно, и есть янкины песни. Ожидало поле ягоды,
ожидало море погоды,
Рассыпалось человечеством –
просыпалось одиночеством,
Незасеянная пашенка,
недостроенная башенка,
Только узенькая досточка,
только беленькая косточка
Не завязанная ленточка,
недоношенная доченька,
Отвязала белой ниточкой
обмотала светлым волосом
И оставила до времени
вместе с вымытыми окнами,
Вместе с выцветшими красками,
вместе с высохшими глазками,
С огородным горем луковым,
с благородным раем маковым
Очень страшно засыпать… («Выше Ноги От Земли», 1990) Янка писала именно песни, не требующие никаких украшений, никаких определений, чистые и открытые, не принуждающие человека к действию, а призывающие задуматься о себе, о мире. Но песни эти, в свою очередь, отнимали много жизненной силы у их авторов. Их было очень немного – людей, занимающихся именно песней, к ним я отношу Янку и Башлачева. И обоих сейчас уже нет в живых. Песни Янки, прежде всего – горький плач, тяжелые, через боль спетые откровения, страшные в своей безысходности. Так иди и твори, что надо,
не бойся, никто не накажет
Теперь ничего не свято…
(«Порой Умирают Боги», 1985) Мы под прицелом тысяч ваших фраз,
А вы за стенкой, рухнувшей на нас
(«Мы По Колено », 1987) Проникший в щели конвой заклеит окна травой,
Нас поведут на убой
Перекрестится герой, шагнет в раздвинутый строй,
Вперед, за Родину в бой!
И сгинут злые враги, кто не надел сапоги,
Кто не простился с собой
Кто не покончил с собой
Всех поведут на убой
На то особый отдел, на то особый режим,
На то особый резон. («Особый Резон», 1987) Собирайся народ на бессмысленный сход
На всемирный совет как обставить нам наш бред
Вклинить волю свою в идиотском краю
Посидеть помолчать да по сто ту постучать (0т Большого Ума» 1988) Коммерчески успешно принародно подыхать
О камни разбивать фотогеничное лицо
просить по-человечески, заглядывать в глаза
Добрым прохожим
Продана смерть моя… («Продано» 1989) Всю жизнь Яна шла по трамвайным рельсам, – выбранный ею путь оказался именно ими – рельсами. И конец, который всегда только один. В мае 1991 года Яны не стало. А мы пойдем с тобою погуляем
по трамвайным рельсам
Посидим на трубах у начала кольцевой дороги
Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода,
Путеводною звездою будет желтая тарелка светофора
Если нам удастся, мы до ночи не вернемся в клетку
Мы должны за две секунды зарываться в землю,
Чтоб остаться там лежать, когда по нам поедут серые машины,
Увозя с собою тех, кто не сумел, и не хотел в грязи валяться
Если мы успеем, мы продолжим путь по шпалам,
Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах
Надо будет сжечь в печи одежду, если мы вернемся
Если нас не встретят на пороге синие фуражки
Если встретят, ты молчи, что мы гуляли
по трамвайным рельсам
Это первый признак преступления или шизофрении,
А с портрета будет улыбаться нам Железный Феликс,
Это будет очень долго, это будет справедливым
Наказанием за то, что мы гуляли
по трамвайным рельсам,
Нас убьют с тобой за то, что мы гуляли
по трамвайным рельсам.
Материал подготовил Стерх «Темная Лошадка» (Новосибирск) №6(43)/1998 *В книге «Русское поле экспериментов» фигурируют как стихи, ни в одной известной записи как песни не существуют. [an error occurred while processing the directive]