[an error occurred while processing the directive]

Из книги: "100 магнитоальбомов советского рока"

ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ Деклассированным Элементам (1988) Янка не имеет истории. Она не меняла места жительства, стиль, образ. Она записала, по сути, единственный альбом - десятка полтора-два многократно переписываемых потом песен. Плюс выпущенный уже после ее смерти цикл менее известных композиций Стыд И Срам. В принципе, это личное дело каждого: выбирать звенящие гитары на ВЕЛИКИХ ОКТЯБРЯХ, ненавязчивый аккомпанемент на Не Положено или грязное жужжание гитар Летова на Ангедонии и Домой. Кстати, и Летов - человек с гитарой как черный ангел, стоящий сзади - в те времена тоже менялся. Янка - вся в точке, вся в глубине. Она не имеет протяженности. …Первые стихотворения Янки Дягилевой датируются 85-м годом. Общаясь с музыкантами КАЛИНОВА МОСТА, она стала соавтором песни "Надо Было", но никакого дальнейшего продолжения это сотрудничество не имело. В то время Янка пела свои песни двум-трем подружкам-хиппи, с которыми училась в институте. Выносить эти песни на более обширную аудиторию она стеснялась и не стремилась - до тех пор, пока не познакомилась с Башлачевым и Летовым. С СашБашем Янка пересеклась на одном из его Новосибирских квартирников осенью 85-го года. Они бродили по ночному городу, и когда Башлачев встретился с отцом Янки, то сказал ему: "Ваша дочь знает о жизни гораздо больше, чем вы можете подумать…". После этих бесед Янка начала "оформлять" свои стихи, хотя петь по-прежнему не решалась. Переломный момент в отношении к собственным песням произошел у нее после знакомства с Летовым, который всегда стремился к тому, чтобы любое творчество было обнародовано. Тогда Янка испытывала чувство тотального одиночества, пережив сильное потрясение от недавней смерти матери. Вместе с Летовым Янка "уходит от погони" (см. "Мышеловка") и срывается на несколько месяцев в бега. В течение лета 87-го года они автостопом путешествуют по стране: Свердловск-Ленинград-Коктебель-Симферополь-Киев-Омск-Новосибирск. Выступая на хиппистских тусовках, Янка видит реакцию людей и убеждается в том, что ее песни вызывают у слушателей живой интерес. Вернувшись домой, она наконец-то поверила в собственные силы и буквально расцвела. Она пишет новые песни, играет на бас-гитаре с ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНОЙ и мечтает о создании собственной группы ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ. В начале июня 88-го года Янка вместе с Летовым оказалась на панк-фестивале в Тюмени. Поскольку своей команды у нее все еще не было, она собиралась выступать с музыкантами из ИНСТРУКЦИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ и ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ. Это был ее дебют на "большой сцене", состоявшийся перед переполненным залом - на фоне плаката "В наших песнях молодость и сила, оттого и песни так красивы". …До начала фестиваля осталось около двух недель. Лидер ИНСТРУКЦИИ Роман Неумоев знакомит Летова с Женей Шабаловым из местной хард-роковой группы ВАРИАНТ, у которого, помимо собственной барабанной установки и репетиционной точки на заводе "Строймаш", имелся минимальный комплект звукозаписывающей аппаратуры. Только что вернувшийся из армии гитарист ИНСТРУКЦИИ Игорь "Джефф" Жевтун принес из дома магнитофон "Орбита", и работа закипела. Альбом записывался без каких-либо наложений, исходя из популярного правила школьной орфографии "как слышится, так и пишется". Студийный опыт Янки был минимальным: эпизодическое участие в ранних сессиях ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ и записанные в студии Летова акустические наброски десяти песен, получившие впоследствии хождение в виде мини-сборника Не Положено. Никакого звукорежиссера во время записи Деклассированным Элементам не было, а сама Янка все технические вопросы решала на удивление просто. Она никогда не знала названия примочек и при необходимости говорила: "Я нажимаю кнопочку - эффект включается. Отжимаю, - он выключается". Во время этой сессии, несмотря на примитивные условия записи, звук все-таки сжалился над ней. В дальнейшем большинство электрических выступлений Янки происходило при чудовищно плохом звучании, когда ее голос сливался с гитарным ревом - из раза в раз, из раза в раз. На роль гитариста в ВЕЛИКИХ ОКТЯБРЯХ первоначально планировался Дмитрий Селиванов (экс-КАЛИНОВ МОСТ), который накануне выступал в составе ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ на II новосибирском рок-фестивале. Но Селиванов не приехал ни на запись, ни на тюменский фестиваль вообще. В результате на гитаре все партии сыграл Джефф, причем в ряде композиций он сделал это просто вдохновенно. "Никаких установок на определенный звук не было, - вспоминает Джефф, который накручивал гитарные пассажи через какую-то супердорогую американскую примочку. - Но все было сыграно на подъеме, живо и радостно". Женя "Джексон" Кокорин (ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ) извлекал из ударной установки "Tokton" кастрюльно-булькающую смесь неуверенных барабанных импровизаций. Хэт у него отобрали, поскольку, с точки зрения Летова, хэт придавал звучанию барабанов ненужную мягкость. Сам Летов исполнял партии баса - взрывные ходы с типичным для панк-рока минимализмом. Янка играла на ритм-гитаре и пела. Аура, исходившая от ее голоса, напоминала первое признание в любви, которое не всегда бывает гладким по подбору слов, но всегда прекрасно по исполнению. Ее песни заполняла бездна боли и трагической печали. Это было одно бесконечное страдание за всех, кто не может выжить "здесь и сейчас", оплакивание тех, кто решился встать на извилистую тропинку, заканчивающуюся "трамваем до ближнего моста". Воплощенный в музыке "детектор лжи", проверка всех и каждого на человечность, на способность сопереживать чужому горю, на способность понять и помочь… Янке удалось перенести в сибирское лето 88-го года атмосферу калифорнийского "лета любви" двадцатилетней давности. Мелодии ее песен воплотились в подборку электрических баллад и психоделического фолк-рока - со звуком, напоминающим концертные записи Джони Митчелл. Прохладно-звонкий мейнстрим ВЕЛИКИХ ОКТЯБРЕЙ работает на контрасте с мягким и протяжно-певучим вокалом. Эта мягкость, - мягкость плюшевого медведя без лапы, напевность дерева, которое вот-вот будет сломано ветром. Придуманное самой Янкой название ВЕЛИКИЕ ОКТЯБРИ со временем приобрело несколько мифологическую окраску, поскольку и в студии, и на будущих концертах проект назывался попросту: ЯНКА. …Временно отступила постоянно опутывавшая Янку депрессия. Казалось, забрезжила перспектива создания собственной группы, возможность выступать на концертах и записывать собственные альбомы с собственными музыкантами. Так ей тогда казалось… Спустя полтора года Янка записала еще два альбома - Ангедония и Домой. В этой сессии участвовали музыканты ее группы: Игорь "Джефф" Жевтун (бас, гитара), Сергей "Зеленый" Зеленский (гитара, бас), Аркаша Климкин (барабаны), а также Егор Летов - в качестве аранжировщика, саундпродюсера и гитариста. И хотя из Деклассированных Элементов в эти альбомы вмонтированы несколько композиций, все же это было принципиально иное восприятие Янкиных песен - восприятие с точки зрения Егора Летова. "Раздражающую меня этакую весьма скорбную, пассивную и жалкую констатацию мировой несправедливости, заметно присутствующую в Янкином материале и исполнении, я решил компенсировать собственной агрессией , - вспоминает Летов. - Что мне в той или иной степени, как мне кажется, удалось". Подобная жестко-деструктивная трактовка Янке то нравилась, то не нравилась, - но все последующие альбомы она хотела записывать уже самостоятельно. Разговоров об этом велось предостаточно, однако, реального шанса так больше и не представилось. Примерно с конца 90-го года Янка прекращает выступления и почти перестает писать песни. Ее отец вспоминает, что у Янки начала прогрессировать депрессия - она все время стремилась уединиться в своей комнате, отвечая на все вопросы: "Мне не о чем говорить". Существует теория, согласно которой в Новосибирске все транссибирские коммуникации теряют свою привычную одномерную зигзагообразность. Жители города, стиснутого со всех сторон огромными ледяными равнинами, испытывают колоссальное напряжение, которое в отдельных случаях создает уникальный сквозной канал связи с Космосом. Похоже, у Янки такая полумистическая, связующая со Вселенной нить в какой-то неосознаваемой форме все-таки существовала. Ее чистая и открытая душа словно ощущала и принимала это незримое общение и сама становилась ретранслятором очищающих излучений. "Как же сделать, чтоб всем было хорошо?", - пела Янка в "Нюркиной Песне". К 24-м годам через нее прошло такое перенапряжение, что все существовавшие предохранители просто не выдержали. Ее захлестывала боль, и она уже больше не могла ни петь, ни ходить по земле. Те, кого Бог касается своим перстом, сгорают порой крайне быстро. Трагедия состояла не только в факте самоубийства Янки, но и в том, что ее бывшие соратники считали (и считают), что другого выбора у нее, по большому счету, просто не было. “Если не хватает энергии и сил сделать шаг вперед, нужно умирать, - заявил Летов вскоре после Янкиной гибели. - Либо человек идет вверх, либо он ломается. Мы не сможем себе позволить быть стариками». А. Кушнир, Изд. "Леан"/"Аграф", Москва, 1999 [an error occurred while processing the directive]