[an error occurred while processing the directive]

Влад «Лова»*

Знакомство наше с Янкой состоялось в 1987 году в Москве, кажется, это было весной. Встретились мы в кафе «Турист» в Китай-городе; ее интересовала рок-тусовка в Киеве и тусовка вообще. Она тогда еще не была сформировавшимся рок-музыкантом, но песни уже сочиняла и играла в своих компаниях. Не думаю, что она когда-нибудь всерьез думала о карьере рок-музыканта, просто сочиняла стихи, пела песни в своем кругу. Друзья у нее были – Егор Летов и ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА, она к ним всегда как к братьям относилась. Очень сильно она переживала за Егора, который тогда находился, как она говорила, «под преследованием КГБ за свои нерукотворные песенки». Часто пела оборонские песни под гитару, – да только это уже не ОБОРОНА получалась, а Янка. Она меня научила играть «Все Идет По Плану». Эта песня тогда пользовалась большой популярностью среди молодежи, я, помню, даже заработал денег в твердой валюте, исполнив ее в Одессе под памятником Дюку Ришелье. Мы с ней довольно много поездили стопом между Питером, Москвой, Киевом и Минском. Закалка у нее была поистине сибирская: на трассе ночью или еще где – никогда не унывала, считала, что все это временно. Янка была такой, очень компанейской, в меру упитанной девушкой, жизнерадостной – от нее постоянно исходил поток положительной энергии. В быту она хозяйкой была великолепной, могла еду приготовить, постирать, в квартире убраться, – причем с удовольствием, что, в общем-то, трудно совместить с ее образом рок-музыканта. Общаться с ней всегда было удовольствием, радостью. Вообще она была человеком очень веселым. Впадала иногда, конечно, в депрессию, но обычно не показывала этого – просто уходила куда-нибудь и все. Я уже тогда слышал от нее рассказы про утопление в реке, но говорилось это в шутку, несерьезно. Просто: «Вот возьму и утоплюсь в реке!» – такое что-то. Был такой момент: как-то, сидя на флэту, мы занимались тестированием, каждый произвольно рисовал геометрические фигуры, не зная, что рисуют другие. И у нас получились абсолютно одинаковые фигуры, рисунки – человечки в виде кругов. В Киеве у нее был главный друг Володя Обломист, фамилия его Попов – я их познакомил, когда она в первый раз приезжала в Киев. Ей Киев очень нравился, атмосфера его, люди. Довольно долго они в Киеве зависали. Потом мы еще пересекались в Питере, она тогда уже начинала выступать как независимая певица. К Башлачеву она очень трепетно относилась, к тому, что он делал. Часто рассказывала о его похоронах – она на них ездила. СашБаш для нее был одним из кумиров, наравне с Дженис Джоплин (она даже значок Джоплин носила). Рассказывала много о своих родственниках, о родных местах. Говорила, что масла нет в Новосибирске. Как увидит где-то масло, сразу: «Масло, масло!»… Не знаю, может, причиной ее смерти были отношения между ее родственниками в Новосибирске. Она что-то говорила, что там какие-то проблемы, но подробностей никому не рассказывала. Она вообще все свои переживания скрывала и никому не показывала… Сколько мы с ней общались, – у меня не сложилось впечатления, что она подвержена депрессиям. Наоборот, с ней очень легко было находить общий язык, да и вообще она была очень легкая, рыжая и пушистая. Такое ощущение, что все ее переживания были только в песнях, только там. Да и пела она не о тех, кто был с ней рядом. Это было о том, что творилось вокруг, что нас окружало, о советской действительности, что ли… 6.06.1999, Питтсбург, США. *фамилию сообщить не захотел. [an error occurred while processing the directive]